Дмитрий Шнайдер

Архив на месяц Декабрь, 2010

Поиски Бога

Понедельник, Декабрь 27th, 2010

Отправился дух — Пилигрим на поиски Бога. Долго шёл. Тяжело шёл. Падал, поднимался и снова шёл, не смотря ни на что, к своей цели. Шёл и спрашивал у прохожих, не знают ли они случайно верную дорогу к Всевышнему. Кто-то честно отвечал, что не знает такого пути. Кто-то утверждал, будто знает и даже брался туда завести, но за определённую плату и куда-то действительно вёл, но только пока Пилигрим в состоянии был ему чем-то платить. А однажды встретил он добрую женщину. Женщина тоже не знала как Бога найти, но знала она одного мудреца: —
— «Живёт тут неподалёку старец святой. И советом и делом всегда помогает, но только тем, кто действительно в этом нуждается. Человека он насквозь словно видит и на любой вопрос отвечает да так, что самая сложная тема становится простой и понятной. А вот в церковь он ни в какую не ходит. Говорит, что не нужно это ему, потому что он лично знает Создателя. Навести мудреца! Может он тебе путь твой покажет.
Быстро этого старца нашёл Пилигрим. Поздоровался с ним и попросил показать ему к Богу самый надёжный путь, но ответил мудрец: —
— «Ишь собрался куда! Никогда ты к нему не придешь»
— «Неужели я так сильно в грехах погряз и душа моя настолько черна, что путь мне закрыт к Всевышнему?»
— «Не мерил я грехов твоих, а душа твоя не темнее других душ людских, да только чтобы к Богу прийти, надо для начала уйти от него, а это в принципе не возможно, так как нет из вселенной выхода. Ты ищешь то, чего никогда не терял»

Психиатр

Понедельник, Декабрь 27th, 2010

Жили – были на три девятой улице, в три десятом доме муж да жена. Хорошо жили: тихо, мирно, в любви да согласии. Супруг был замечательный: высокий, сильный, работящий и даже не пьющий, да только умом к сожаленью не вышел, а супруга хоть с виду и неказистая, но зато очень хозяйственная и по-настоящему мудрая женщина.
И вот через девять месяцев ровно, но не после свадьбы, а с дня заселения в их собственную квартиру, родила эта женщина сына. Привезли они сына к себе из роддома, положили спящего в люльку и долго-долго стоял муж и не мог никак налюбоваться на своего первенца. Стоял он, смотрел на младенца и вслух фантазировал, пытаясь представить себе его в будущем: —
— «Вот он лежит здесь такой маленький, такой хрупкий и беззащитный, а ведь вырастет когда-нибудь и станет таким же большим и сильным как я, а может ещё сильнее и тоже наверное будет два года служить в десанте… а может даже ждёт его большое будущее… а может и по-настоящему очень большое будущее… Вот было бы здорово, если бы сын мой стал прославленным полководцем» — мечтательно произнёс супруг.
Жена посмотрела на него тоскливозадумчивым взглядом, постучала тихонько одним кулаком ему по лбу, а другим по журнальному столику и спросила с надеждой: —
— «Полководцем? А может НАОБОРОТ психиатром?»

Землетрясение

Понедельник, Декабрь 27th, 2010

Случилось как-то раз в одном городе землетрясение. Часть зданий обрушилась и многие люди оказались под завалами. Прибывшим на место спасателям срочно понадобилась помощь добровольцев для того, чтобы вытянуть из-под обломков тех, кого ещё можно было спасти.
Какой-то христианин подумал, что это дело богоугодное. Увидит Господь, какой он совершает хороший поступок и после смерти наверняка наградит. Может быть место выделит в райском саду поудобнее.
Некий мусульманин на помощь подошёл. Решил он, что по-нраву это дело Аллаху и тут же пришёл на помощь. Подумал, что за это уж точно Всевышний отблагодарит и прикажет, чтобы самые прекрасные гурии прислуживали ему в раю после смерти.
Иудей один тоже примчался. Ведь любит Яхве тех, кто помогает попавшим в беду. Бог обязательно в той жизни ему заплатит.
И атеист помогал в разборе завалов. Он на вознаграждение не рассчитывал, а работал оттягивая тяжёлые камни и вытаскивая из-под обломков людей, просто потому, что они нуждались сейчас в его помощи и в тот момент больше всего в своей жизни желал их спасти. И даже не догадывался атеист насколько он был близок к Богу, в которого никогда, ни в малейшей степени, даже не верил.

Путь любви

Понедельник, Декабрь 27th, 2010

Шли четверо ищущих к Богу. Каждый из них сам себе выбрал путь и каждый из них совершенно искренне думал, что путь его абсолютно и единственно верен.
Первый шёл дорогой служения, соблюдая все ритуалы и заповеди неукоснительно, каждую страницу, строчку, буквы все и знаки препинания книги своей священной почитая, как слово всевышнего. Покорно и безропотно следуя кем-то когда-то зачем-то установленным ритуалам, он пытался служить создателю и рассчитывал тяжким трудом своим заработать на пропуск в царство Божье и регулярными молитвами выпросить местечко уютное поближе к трону Cоздателя.
Ни разу он не задумался, нужна ли прислуга великому мастеру? Ни разу не свернул с нелёгкой дороги своей, но сколько не шёл, возвращался на то же место, в ту самую точку, с которой и начал свой путь.
Выбрал странник второй путь познания. Имена Божье он на память заучивал, фолианты мудрейшие до дырок зачитывал и пытался всё творения возраст и ангелов небесных количество высчитать. Желал он лично узнать Всевышнего и беседовать с ним, как студент с академиком, познавая великие истины. Всерьёз он рассчитывал, что на небе ему диплом красный выдадут и помогут написать кандидатскую по великой науке – духовности. Шёл он быстро, активно двигался. Только тем, кто за ним наблюдал, было видно, что на месте одном он топчется и ногами усиленно дрыгает.
Третий ищущий тропой воина к Богу отправился. Опасен и труден был путь его, но на всё он готов был ради Всевышнего. Ни сил, не жалея ни жизни своей, ни близких своих, ни чужих людей жизни, совершал он великие подвиги во славу владыки небесного. Войну объявил он всему, с его точки зрения тёмному, дьявольскому и греховному. Отвагой и героизмом и силой воли нечеловеческой поражал он воображение даже самых опытных психиатров. И плакали небеса слезами кровавыми над подвигами его священными. И хохотали духи земные над попыткой воителя защитить Всемогущего, как над самой пошлой голливудской комедией. И третьего ищущего привела в тупик тропа воина. На свалку душ человеческих вела дорога жестокая.
Дорогу любви выбрал четвёртый ищущий. Тяжелее был путь его остальных путей, но добрей и безмерно прекраснее. И стал нашедшим четвёртый ищущий, потому, что Бог – есть любовь и у каждого, этой дорогой идущего, сам создатель вселенной в попутчиках.

Пилигрим и Художник

Понедельник, Декабрь 27th, 2010

Отправился дух — Пилигрим на поиски Бога. Долог был путь его, очень долог. Много троп и дорог исходил, износил башмаков — организмов без счёту, судеб – рек несметное количество переплыл и неустанно вопрошал у прохожих, не встречали ли они Бога. И вот на одной из дорог он увидел Художника, который что-то рисовал на огромном холсте.
— «Не встречал ли, ты, друг мой, Всевышнего?» — спросил у него Пилигрим.
— «Да. Мы с ним видимся постоянно» — ответил Художник: — «На всех картинах своих я рисую лишь его одного»
— «А можно взглянуть?»
— «Пожалуйста, смотри, сколько хочешь!»
На очередной картине Художника был изображён пейзаж: поле, лес, река, небо и группа прохожих на заднем плане. А среди них сам Художник и Пилигрим.

Ищущий и нашедший

Понедельник, Декабрь 27th, 2010

Изнурённый постом и молитвой, с посохом логики в правой руке и котомкой сведений богословских за левым плечом шёл Ищущий по духовной дороге. На поляне ярко освещённой солнцем чистого знания он увидел Нашедшего. На виду у прохожих Нашедший устроил пикник, вкушая плоды трудов своих и запивая напитками впечатлений.
— «Сильно устал?» — спросил Нашедший.
— «Да. Очень тяжёл и долог путь к Богу» — ответил Ищущий.
— «Ещё бы! Это же кольцевая. Ты мимо меня третий круг уже нарезаешь»
— «Но как же тогда отыскать мне Всевышнего?»
— «Всё очень просто. Мы все пребываем внутри. Ты не можешь прийти к Создателю, потому что не уходил»

Писарь

Суббота, Декабрь 25th, 2010

Когда-то давным давно, во времена незапамятные, доисторические, при царе Горохе третьем или быть может седьмом жил – был писарь один придворный. Вернее писарей придворных в царской свите тогда было несколько, но лишь одному из них каждую ночь снились красивые и очень странные сны с живописными персонажами и сюжетами настолько абсурдными, что просыпаясь он часто смеялся над ними. Оставались у этого писаря чистые свитки пергамента, потому что писал он мелким изящным почерком без ошибок в орфографии и пунктуации и от того получалась хорошая экономия материалов. На сэкономленных свитках каждое утро записывал он свои фантастичные сны в которых ни логики не было абсолютно, ни смысла, зато много весёлых для людей той эпохи моментов. Рассказывал писарь царю свои сны и придворным и друзьям своим и просто знакомым. Хохотали все до упада, даже царь сам от смеха однажды свалился с высокого трона.

Хранил писарь свитки свои в своём маленьком доме и даже не думал и не догадывался, не могла мысль такая прийти ему в голову, что через тысячи лет именно его записи пожалеет всемогущее время и именно они станут основой представлений потомков о культуре и религии тридевятого царства. Будут по ним писать диссертации историки и археологи и основываясь на странных, бессвязных рассказах придворного писаря, говорить о низком уровне знания древних по физике, химии и биологии, даже не догадываясь, что именно автор имел ввиду.

«Пророк» и «ангел»

Суббота, Декабрь 25th, 2010

Собрал седовласый пророк учеников своих на высоком холме и торжественно им сообщил, что явился ему этой ночью ангел небесный в чистейшей, словно постиранной с применением самого дорогого отбеливателя, одежде. Появился внезапно он из ниоткуда, завис прямо в воздухе над четырнадцатидюймовым монитором LG и начал ему диктавать утерянное некогда священное знание древних.
Всю ночь до утра печатал пророк под диктовку, а когда рассвело, закончил небесный гость говорить и исчез так же резко, как появился. Проверил пророк правописание в word, запустил свой старенький матричный принтер и понёс незаслуженно забытое неблагодарными потомками, но только-что возраждённое великое учение предков в формате А4 (шрифт Arial) людям.
И вот, в один ясный, морозный день, обьявленный вскоре религиозным праздником, стоял пророк перед своими самыми верными последователями, передавая им мурость великую, посвящая их в сокровенные таинства. И сила была в словах его и красота неописуемая (не зря тамадой девять лет проработал) и вера была в нем непоколебимая в каждое произнесённое слово. И роздал он всем присутствующим книги священной по три экземпляра, чтобы распространяли послание это небесное по всему необьятному шару земному и пообещал, еще на принторе отпечатать.

А в это же время на том свете высокий, стрйный блондин в белой куртке, бывший при жизни шеф-поваром ресторана ещё в дореволюционной России, подошел к сидящей на скамейке в цветущем саду симпатичной, слегка полноватой молодой женщине в цветастом платье, облепленной украшениями, словно главная ёлка страны в России послереволюционной.
— «Ну как, продиктовал ты внуку нашему кулинарную книгу?» — спросила женщина.
— «Да» — ответил блондин: — «Всё я ему рассказал. Все двесте двадцать рецептов»
— «Вот молодец» — обрадовалась она: — «Не пропало поворское наше исскуство, весь опыт наших с тобою жизней. Умерли наши тела, но придуманные нами когда-то блюда будут ещё многие годы готовится на кухнях наших потомков»
— «Надеюсь, что так и будет» — ответил мужчина: — «Но неспoкойно что-то у меня на душе. Уж очень странно наш Кеша при встрече на меня посмотрел.
Как бы он не спутал какие-нибудь ингридиенты и не присоединился к нам раньше времени. Ты ведь не хуже меня помнишь чем черевата постоянная передозировка некоторых приправ»

А в это же самое время на высоком, покрытом толстым слоем снега холме, выступя перед группой изрядно подмороженных слушателей, пророк не перепутал ни одной, даже самой крохотной, мелочи и ученикам своим заповедал свято соблюдать дозировки, а самых злостных нарушителей поклялся отлучать от созданной им же церкви и обьявлять всенародно еретиками.

«Пророк» и конец света

Суббота, Декабрь 25th, 2010

По улицам шумным древнего города шёл бородатый пророк. В старой одежде и шляпе огромной шёл обличитель грехов человечьих, людям нёс страшную весть. Погрязшим во зле по макушку народам о света конце он кричал. Орал он: —
— «Скорее, скорее покайтесь. Последний час жизни пришёл. День судный уже. Тьма над нами сгустилась. Свет солнца померкнет вот, вот. Есть время всего на одну лишь молитву. Быть может, Господь вас простит. Господь милосердный помилует, может. Последний даётся вам шанс»

На встречу ему трансвестит в женском платье, в колготках и на каблуках брёл, попой своей неумело виляя, пытаясь движения копировать дам.
И вот увидал пред собой он пророка. Пророку он путь преградил. Схватил его резко за ветхую куртку и очень культурно сказал: —
— «Простите, мужчина, за то, что вмешалась, но шляпу вам лучше бы снять. Она вам мешает смотреть на дорогу, совсем закрывает обзор. Под ней уже глаз ваших вовсе не видно, а скоро закроет весь нос. Опасно не глядя ходить по бордюру, ведь рядом проезжая часть. Так можно легко угодить под машину. Движение здесь велико. К тому же сомбреро не ваших размеров. Оно вам совсем не идёт. О, есть идея: его я заколкой вам к волосам прикреплю, чтобы на ваши глаза не спадало и не закрывало обзор»
И приподнял трансвестит эту шляпу, к причёске заколкой её приколол и дальше пошёл, дико попой виляя, пытаясь за даму сойти.

Остановился пророк на минуту, свой взгляд устремил в небеса и вдруг закричал: —
— «О, чудо… о, чудо… свершилось… свершилось! Да, я наконец-то прозрел. Мне в облике женщины ангел явился, и новость от Бога принёс. Спасен мир молитвами добрых монахов и света отложен конец. Знамение видите? Видите? Вот же! Вдруг стало намного светлей. Ещё один шанс дала милость Господня покается людям в грехах. Молитесь же люди! Эй, все на колени! Молитесь же люди усерднее, громче, активней, быстрей!»

Конечно, все поняли, что это шутка и пророк здесь — такой же пророк, как трансвестит – женщина, но и в этой шутке есть доля правды.
Да, кстати, если вы вдруг решите, что вокруг стало абсолютно темно и просвета в этой жизни более не предвидится, пожалуйста (я вас умаляю) проверьте, на всякий случай, не съехала ли вам на глаза ваша шляпа!

Биография слова

Суббота, Декабрь 25th, 2010

В начале было слово, и у человека было оно, и родилось, и обитало в его сознании, и сквозь уста умелые звучало в пространство бескрайнее родимого нашего общества. И мудрым оно было и добрым и громким, словно шум могучего водопада и твёрдым, как древние скалы и тёплым, наподобие летнего солнца и казалось, что в речах во всех человеческих слова этого прекраснее не было.
Развивалось это слово и множилось и передавалось из уст в уста, от сознания к сознанию и превращалось в умный, величественный и очень, ну действительно очень красивый текст. И настолько был благороден текст этот и чист, что казалось, не людские умы его создали, а небо само написало лучами в душе человеческой.
Рос этот текст и множился и распространялся по умам людским в начале звуками, затем страницами, наполняя сердца открытые любовью к ближнему и уважением. Долго, очень долго жил текст, обрастая слухами, покрываясь традицией, и со временем вырос и превратился в религию.
Добрая была религия эта и мудрая и объединяла она людей и помогала им жить, творить, уважать и любить себя и других, быть в мире с собой и с природой и с обществом. И росла религия и распространялась и заполняла собой всё больше пространства и ментального и витального и физического и, наполнив собой вокруг, всё что смогла, столкнулась она на границах своих ещё с одной доброй и чистой религией.
А в основе этой (другой) религии тоже слова были только лишь мудрые, чистые и красивые, но не похожа была она на соседку свою, отличалась по форме своей и звучанию. Добрые были обе они поначалу и справедливые, но не было понимания между ними, было зато одно желание общее, людские занять сердца и сознания. И спор начался между ними.
В начале тихий был спор, лишь мысленный и шёл он только в людских сознаниях, но заплутали аргументы их в лабиринтах многоярусных логики и, блуждая в поисках выхода, разбудил спор эмоции, и наполнились уши речей длинных звуками. И звучные были речи их и логичные, но не приходили никак религии эти к согласию, и не рождалась в споре их истина. А чувства становились сильней и сильней и пылали и бушевали они, словно дикая стихия природная и поднимали всю грязь со дна не совершенных и слабых душ человеческих. Через край перехлестнули эмоции, заглушив голос доброго разума, песнь любви, шёпот тихий разбуженной совести. Жизнь общества болью наполнилась. Полилась кровь людская рекой. Застонала от горя сама мать – Земля и заплакало Небо над загубленной судьбой человеческой.

В конце была тишина, зловещая, мрачная тишина. Некому было говорить, и некому было слушать и некому следовать ни той, ни другой религии. Пустыня на многие, многие километры, на долгие, долгие годы.
Не было в той пустыне ни умных речей, ни изящным почерком записанных текстов. Лишь на последнем заборе, ограждавшем уже разрушенный храм, осталось одно только совершенно другое очень короткое слово, накарябанное чьей-то спьяну дрожащей рукой, и было оно матерным.

Имеющий уши, да услышит. Имеющий глаза, да прочтёт. Имеющий разум, да подумает хорошенько и откажется воевать за идею, какой бы ни была она умной, возвышенной и красивой ибо жизнь человеческая важнее даже самого лучшего, самого нужного и самого гениального текста.